RSS лента

Юрий Ф.

ЛОПИНГ

Оценить эту запись
16.11.2018 в 14:36 (796 Просмотров)
(Из дневника курсанта лётного училища)

В лётном училище, конечно, на физо под руководством преподавателя занимались и на спецснарядах, развивающих, вестибулярную устойчивость и выносливость к перегрузкам. Батут, колёса – не очень. А лопинг я обожал! Первого разряда по нему не было. А на второй следовало выполнить 10 оборотов вперёд, потом 10 оборотов назад за время 21 секунда, 3й разряд – не помню: то ли 23, то ли 25 секунд. Мой лучший результат был – 19 секунд. Это хорошо тренирует ноги, вестибулярный аппарат, координацию. Впервые чувствуешь перегрузку.

Нажмите на изображение для увеличения. 

Название:	379.jpg 
Просмотров:	365 
Размер:	116.3 Кб 
ID:	88846

Самый смак, когда после вращений вперёд начинаешь тормозить, чтобы раскрутиться назад и на секунду замираешь вверху вниз головой. И в эту секунду повертеть головой вправо-влево! Это какой-то кайф! Не берусь его описать! Но замереть в верхней точке получается не всегда, чаще всего случайно. А так – обычно проскакиваешь её!
После лопинга и батута будто чувствуешь, что Земля тебя сильнее притягивает к себе, труднее даются прыжки и подпрыгивания. Минут через пять всё приходит в норму.

Однажды перед обедом (в четверг дело было) приехала мама. Ну, пока увольнений после поступления не было, она часто приезжала по старой памяти, как в пионерлагерь к своему сыночку, привозила конфеты, печенье, булочки, яблоки, ягоды. И лица, приближённые к моему высочеству, потом все дружно это сжирали.
А тогда приехала она в неурочный день и час, поскольку госпиталь, в котором она работала, уезжал на учения. И она, чтобы я не волновался, что не приехала в воскресенье и по телефону не отвечает, решила мне сообщить лично. А дневальный посмотрел в расписание и выдал военную тайну, сообщив, что наше отделение по физо занимается в спортгородке.
Ну, она и пошла. Гарнизон-то уже хорошо знала, я ей раньше всё показал: где стадион, где бассейн, где спортгородок. И даже, где баня.
А я как раз только начал крутиться на лопинге. Секундомер – щелчок и пошёл!
Она подходит. И на меня во вращении – то ли внимания не обратила, то ли не узнала.
Слышу знакомый до боли голос. Меня спрашивает. Ей показывают:
— Да вон ваш Юра!
А преподаватель считает обороты:
— Один!
— Юрик, это ты?
— Два!
— Мама? Нет, это не я!
— Три!
— Ты можешь со мной поговорить?
— Четыре! Хорошо идёшь!
— А я, что делаю?
— Пять!..
— Ты вертишься!
— Шесть! С силой! Вставай внизу!
— Мама, это моя работа!
— Семь!
— Так вертеться?! Какой ужас!
— Восемь! Скорость!
— Ты завтракал? — во вращении вижу, как наши зажимают рты, чтобы не рассмеяться.
— Девять! Ещё крутанул!
— Нет! Нас здесь голодом морят!
— Есть! — щелчок секундомера. — Тормози!
— Я так и знала! Разве здесь что-нибудь вкусненькое приготовят?!
— Сколько? — спрашиваю во вращении по инерции вперёд, постепенно замедляясь приседаниями в крайних точках амплитуды.
— Девять и две [десятых]! Хорошо прошёл! С перспективой!
— Сынок, тебя не вырвет?
— Мама, чёрт подери! Чего меня должно вырвать! Меня не вырвет, если ты не будешь меня об этом спрашивать!
— Не груби матери!
— Что случилось? — и гашу колебания лопинга вперёд, с тем, чтобы пойти с ускорением назад и раскрутиться.
— Я его спрашиваю: хорошо ли позавтракал? А он мне говорит, что голоден!
— Мама, ты юмор-то включи! «Голоден!» Ты чего здесь? У меня занятия!
То да сё!
— Гаси колебания! Как самочувствие?
— Отменно!
Госпиталь… Учения… Уезжаем…
— Притормаживай! Не отвлекайся! И подкручивай назад!
— Ну ладно… Езжай на свои учения!
В это время лопинг на секунду замирает в верхней точке. И я кручу головой по сторонам, ловлю кайф от необычного положения и поворота взора. Мама в ужасе кричит:
— Он же сорвётся оттуда! Сынок, осторожнее!!
— Мама, не волнуйтесь, ваш сын хорошо привязан! — успокаивает препод.
Лопинг, поразмыслив верху, начинает движение моей спиной назад. А мне это и надо!
— Не устал?
— Нет! Я готов! Время!
— Давай – раз! И ускоренице назад! Вот!
— Щаззз! Один оборотик!
— И не теряй темпа на вращении! Энергичнее в самом низу! Понял?
— Да! Начали!
— Пошёл! Время! – и секундомер в нижней точке – щёлк!
— Мама, а ты когда вернёшься?
— Один!
— Неделю пробудем…
— Два!
— …в Малиновке!
— Три! Нажать!
— Малиновка, эт-где?
— Четыре! Энергичнее внизу!
— Под Чугуевом!
— Пять! Темп! Не теряяяять!
— Так это рядом…
— Шесть! Крутанииии!
— …А ты долго ещё будешь крутиться… как ёжик в колесе?
— Семь! Ёжик, ускорение!
— Мама, ёжики не крутятся, они ленивые!
— Восемь! Прибавить!
— А это моя работа… крутиться!
— Девять! Закрут!
— Да зачем такая работа нужна?! Сынок, у тебя головка не закружилась?
— Стоп! — щелчок секундомера.
— Головка? — И я автоматически посмотрел себе на пах. — Нет! У головки она не кружится!
И спрашиваю у препода:
— Сколько? — Вращаюсь уже по инерции, замедляя вращение.
— Общее – двадцать одна и девять [десятых]!
— Мама! Ты мне рекорд испортила!
— Вот так всегда – слова не даёт мне сказать!
С двух сторон курсанты перехватывают лопинг и останавливают меня.
— Отвязывайте его!
— Я тебе ничего не испортила! Я тебе пельмени привезла! Твои любимые!
И я слышу дружный гогот преподавателя и моих товарищей! А я не знаю, куда сейчас, когда отвяжут, бежать от стыда?!

Отошли в сторону.
— Зачем ты меня позоришь перед отделением?!
— С каких это пор у нас в доме кушать мамины пельмени стало позором?!
— Мы – не дома! Ты не забыла, что твой сын – курсант прославленного лётного училища? — смотрю на неё с укоризной и полуиронией.
«Во выдал! Уже лозунгами начал разговаривать! Надо будет запомнить и вставить в каком-нибудь выступлении на комсомольском собрании!»
— Ты лучше ответь, зачем так крутиться?
— Это мои тренировки вестибулярной устойчивости и к перегрузкам. Ты хочешь, чтобы я в полёте был не в физической форме?
— И что? Так каждый день?
— Да! Каждый день и два раза по пятницам! — решил сдерзить я.
— Это же издевательство!
— Издевательство? Можно подумать, что в вашем госпитале отоларингологи лётчиков не сажают во вращающееся кресла НКУК и не качают на качелях доктора Хилова!
— То – госпиталь и лётчики! А это ты – мой сын и мальчик!
— Мама, тебе что, матом ругнуться? Чтобы ты поняла, что я – уже не мальчик!
— Как?! Ты ругаешься матом? Какой ужас! Мама тебя учила не ругаться матом в жизни!
— Жизнь меня научила не ругаться матом при маме! А в других случаях – как придётся!
— Может, ты уже и куришь?!
— Если будешь донимать, я точно закурю!
— И с бабами… того… глупостями занимаешься?
— С бабами? Только если они меня об этом очень хорошо попросят… — и улыбаюсь в сторону! Она и не знает, с какого возраста я начал с бабами… того… глупостями заниматься! Да так изощрённо…
— Совсем большой… — она погладила меня по щеке.
Ладно! Так и быть! Гладь! Иногда я ей разрешаю это делать!
— Так! Я переодеваться и на обед! Потом будет у нас полчаса!
— А пельмени?
— «Жди меня и я вернусь! Только очень жди!» Пельмени? Лопай пельмени сама! К моему приходу, чтобы съела все!
— Но для кого я делала, старалась?!
— Ладно! Уговорила! Я переодеваться и вернусь на пельмени! Вилки взяла?
— Ой! Забыла!
— Ты хочешь, чтобы я палочками ел? Тогда я переодеваться и на обед!
— Взяла вилки, взяла! Ты юмор-то включи! Я пошутила!
Ну у женщин и юмор!

Сбегал в раздевалку. Переодеваясь, завещал свои котлету и булочку Генке Новожилову, а компот – Слону. Емалетдинов? Обойдётся косоглазый! Сказал, что оба мне будут должны! И что должны – отдадут за ужином! Можно сливочным маслом!
— Ага! Щазззз! — расплылся в улыбке Геша. — Сам будет жрать вкусные домашние пельмени, а я ему должен буду отдавать за ужином котлету или масло! Принесёшь пару пельменей, понял? Ты не волнавайся, я и холодными их слопаю! Должен же я пробу снять!
— Ага! Щазззз! — окрысился я. — Котлету он отдавать мне не собирается, масло – тоже, а неси ему в клювике пельмени! Ты не волнавайся, я пробу и без тебя сниму!
Fencer likes this.

Обновлено 18.11.2018 в 21:24 Юрий Ф.

Категории
Военная авиация

Комментарии